Анатолий Радов - На поверхности (Сборник рассказов) [СИ]

Они еще долго разговаривали в ту ночь. Бабка и пришелец. Два одиноких существа.

Через год бабка уже многое знала. Гадина подготавливала ее. Казалось, перед бабкой открылся новый и доселе неведомый ей мир.

— Я активизирую твой мозг, — говорила гадина. — Почему-то он у тебя работает на минимуме. Я заставила его работать хотя бы на десятую долю от своих возможностей. Иначе ты просто не поймешь то, что я тебе передаю.

И тогда она предложила ей.

— Твое тело скоро исчерпает свой ресурс. Но есть способ на время остановить разрушительный процесс.

— Какой способ?

— Нужны клетки молодой особи твоего вида. Много клеток. Целый ребенок. Это даст тебе тридцать лет жизни. И даже некоторое омоложение организма.

— Это невозможно. Где я тебе найду ребенка?

— Ты живешь среди представителей своего вида. Неужели рядом совсем нет молодых особей?

— Это же убийство! Убийство ребенка!

— Не думай так интенсивно. Ты не будешь убивать. Тебе нужно лишь найти способ привести его сюда. Остальное сделаю я. Поверь, следов не останется.

— Я не могу.

— Тогда ты скоро умрешь. Ты готова к этому?

— Нет, — вздрогнув, ответила бабка в ту долгую ночь.

И она действительно не была готова. Да и разве может живое существо быть готовым к такому?

Она размышляла неделю. Внутри нее боролись две противоположности — страх смерти и совесть. И с трудом, но все же совесть отступила.

У соседей через дом был мальчишка лет шести.

Бабка выглядывала из-за калитки целый день. И следующий день. Наконец, на третий день представился случай.

Мальчик был метрах в трех от ее забора. Он сидел на корточках, разглядывая дохлого воробья. Больше на улице не было ни души.

Она осторожно открыла калитку и тихим, предательски дрожащим голосом позвала:

— Внучек, помоги мне, пожалуйста.

Мальчик встал и подошел к калитке.

— Слазь, баночку помидор с погреба достань. А то у меня ноги совсем больные.

— Ладно, — сказал мальчуган и вошел во двор.

Оглядев улицу, бабка закрыла калитку. Сердце казалось вот-вот выпрыгнет из горла, руки дрожали, и она ежесекундно подносила их к дрожащим губам.

Они дошли до погреба и бабка торопливо открыла дверь. Мальчик стал спускаться вниз.

— Где помидоры? — спросил он.

— Отам, справа, у закутке, — сказала она, прикрывая массивную дверь. Гадина ненавидела свет.

Дверь закрылась. За нею послышался хруст. Потом громкое чавканье. Гадина растворяла в себе тело ребенка. Когда звуки стихли, бабка спустилась в погреб.

— Ложись, — прозвучало в голове.

Она послушно легла. Почувствовала, как в нос полезла вязкая масса. И тут же мозг отключился.

Очнувшись, бабка сразу поняла, что-то изменилось.

— Можешь подниматься. Никто не видел, как он входил?

— Да вроде никто.

— Иди в дом и веди себя спокойно.

Мальчишку долго искали. Приезжали даже следователи из города и опрашивали всех соседей. Но она была вне подозрений. Старуха. Разве может старуха украсть или убить ребенка?

Со временем все забылось. Родители мальчика пережили горе и через три года переехали в город…

Бабка перевернулась на другой бок и тяжело вздохнула. Воспоминания давили на нее…

Утром она проснулась с восходом солнца. Саша тоже уже проснулся и лежал в кровати, выглядывая из под одеяла.

Бабка заглянула в его комнату.

— Вставай завтракать.

Та же яичница и молоко с хлебом. Другого ничего просто не было.

— Если бы это не было подозрительным, — подумала бабка, — Я бы сходила в магазин и купила ему что-нибудь вкусненькое.

Саша поел. Потом снова ушел в дальнюю комнату и лег в кровать.

— Вот и хорошо, — обрадовалась бабка. — Меньше кто увидит.

Целый день она размышляла. Если его мать пьет, то она вообще может за ним не вернуться. Просто избавилась от ребенка и все. А если она наркоманка — еще лучше. Таким дети вообще не нужны.

Весь день Саша пролежал в кровати, а бабка просидела на кухне. Начинало темнеть.

Бабка почувствовала, как снова заколотилось сердце и задрожали руки.

— Нет. К этому нельзя привыкнуть, — подумала она и пошла в дальнюю комнату.

— Внучек, помоги мне, — сдавленно произнесла она.

Мальчик посмотрел на бабку. Потом медленно откинул одеяло и поднялся.

— Надо сходить в погреб, достать баночку помидор.

Саша надел свои штанишки и рубашку, затем в коридоре обул сандалии. Вдвоем они вышли во двор. Свежий воздух. Первые звезды на небе.

— Да. Жить стоит, — подумала бабка.

Они в полной тишине подошли к погребу. Бабка сняла огромный замок и открыла дверь. Дверь жалобно скрипнула.

Бабка понимала, что эти тридцать лет нужны не только ей, но и гадине. Пока жива она, гадина может спокойно жить в ее погребе.

— Внучек, спускайся вниз, — сказала бабка и сердце ее сжалось. — Там, справа, у закутке.

Саша начал спускаться. Но вдруг остановился и обернулся.

— Но здесь же темно, — неожиданно сказал он тонким голоском.

Сердце у бабки чуть не вырвалось из груди.

— Что же ты бабушку так пугаешь? — произнесла она, тяжело охнув. — Ты ручкой вправо пощупай, там баночки.

Саша отвернулся и продолжил спускаться в затхлую тьму.

Медленно закрывая дверь, бабка смотрела ему вслед. Наконец, дверь была закрыта полностью. За нею послышался хруст, чавканье.

Из глаз бабки покатились слезы и она принялась торопливо вытирать их краешком платка. Впереди было еще тридцать лет жизни.

Предатель

Мои пальцы с умопомрачительной скоростью бегают по клавиатуре. Что поделать, раз принял гостя, нужно успеть всё записать. От стука по чёрным клавишам, такое ощущение, что в комнате идёт проливной дождь. Ну вот, опять что-то непонятное.

— Что значит плюгуна?

— Ну, как эта, как капсула…

— А-а — я снова барабаню по кнопочкам.

…Они высадились из капсулы и осмотрелись. Бескрайняя желтовато-серая степь, солнце зависшее в небе, ощущение мира. Но мира не будет. Через час в этой степи произойдёт самое кровавое сражение в Галактике за последние двадцать тысяч лет. Воины напряжены. Их не обманет лёгкий ветерок, ласкающий мускулистые тела, улыбающееся во весь рот солнце, невесомая тишина. Они знают зачем пришли сюда, и их руки крепко сжимают готовое к бою оружие…

— Лаготы.

— Если я напишу лаготы, никто не поймёт.

— Но ведь лаготы же.

— Понимаешь, я не люблю всякие там синхропозихрени, сверхмощные лазеры, а тем более лаготы. Что такое лаготы?

— Это двухстволь…

— Вопрос был риторический, и я сам хотел на него ответить — мне становится немного страшновато. А не чересчур ли я на него наезжаю? Ведь может вот сейчас взять и уйти. А кроме него у меня только двое останется… маловато — Я имею ввиду, ну прочитает человек — лаготы, и что он подумает? Он подумает, да нафик мне эти лаготы…